Фразы Франсуа Де Ларошфуко

601.
Люди не задумываются над тем, что запальчивость запальчивости рознь, хотя в одном случае она, можно сказать, невинна и вполне заслуживает снисхождения, ибо рождена пылкостью характера, а в другом — весьма греховна, потому что проистекает из неистовой гордыни.
602.
Величием духа отличаются не те люди, у которых меньше страстей и больше добродетелей, чем у людей обыкновенных, а лишь те, у кого поистине великие замыслы.
603.
Короли чеканят людей, как монету: они назначают им цену, какую заблагорассудится, и все вынуждены принимать этих людей не по их истинной стоимости, а по назначенному курсу.
604.
Даже прирожденная свирепость реже толкает на жестокие поступки, нежели себялюбие.
605.
О всех наших добродетелях можно сказать то же, что некий итальянский поэт сказал о порядочных женщинах: чаще всего они просто умеют прикидываться порядочными.
606.
То, что люди называют добродетелью, — обычно лишь призрак, созданный их вожделениями и носящий столь высокое имя для того, чтобы он могли безнаказанно следовать своим желаниям.
607.
Мы так жаждем все обратить в свою пользу, что видим добродетель в пороках, несколько схожих с ними по внешности и ловко переряженных нашим себялюбием.
608.
Иные преступления столь громогласны и грандиозны, что мы оправдываем их и даже прославляем: так, обкрадыванье казны мы зовем ловкостью, а несправедливый захват чужих земель именуем завоеванием.
609.
Мы сознаемся в своих недостатках только под давлением тщеславия.
610.
Люди никогда не бывают ни безмерно хороши, ни безмерно плохи.
611.
Человек, неспособный на большое преступление, с трудом верит, что другие вполне на него способны.
612.
Пышность погребальных обрядов не столько увековечивает достоинства мертвых, сколько ублажает тщеславие живых.
613.
Сквозь изменчивость и шаткость, как, будто царящих в мире, проглядывает некое скрытое сцепление событий, некий извечно предопределенный Провидением порядок, благодаря которому все идет как положено по заранее предначертанному пути.
614.
Чтобы вступить в заговор, нужна неколебимая отвага, а чтобы стойко переносить опасности войны, хватает обыкновенного мужества.
615.
Кто захотел бы определить победу по ее родословной, тот поддался бы, вероятно, искушению назвать ее, вслед за поэтами, дочерью небес, ибо на земле ее корней не отыскать. И впрямь, победа — это итог множества деяний, имеющих целью отнюдь не ее, а частную выгоду тех, кто эти деяния совершает; вот и получается, что хотя люди, из которых состоит войско, думают лишь о собственной выгоде и возвышении, тем не менее они завоевывают величайшее всеобщее благо.
616.
Не может отвечать за свою храбрость человек, который никогда не подвергался опасности.
617.
Людям куда легче ограничить свою благодарность, нежели свои надежды и желания.
618.
Подражание всегда несносно, и подделка нам неприятна теми самыми чертами, которые пленяют в оригинале.
619.
Глубина нашей скорби об утрате друзей сообразна порою не столько их достоинствам, сколько нашей нужде в этих людях, а также их высокому мнению о наших добродетелях.

620.
Нелегко отличить неопределенное и равно ко всем относящееся, благорасположение от хитроумной ловкости.
621.
Неизменно творить добро нашим ближним мы можем лишь в том случае, когда они полагают, что не смогут безнаказанно причинить нам зло.
622.
Чаще всего вызывают неприязнь те люди, которые твердо уверены во всеобщей приязни.
623.
Нам трудно поверить тому, что лежит за пределами нашего кругозора.
624.
Уверенность в себе составляет основу нашей уверенности в других.
625.
Порою в обществе совершаются такие перевороты, которые меняют и его судьбы, и вкусы людей.
626.
Истинность — вот первооснова и суть красоты и совершенства; прекрасно и совершенно лишь то, что, обладая всем, чем должно обладать, поистине таково, каким должно быть.
627.
Иной раз прекрасные творения более привлекательны, когда они несовершенны, чем когда слишком закончены.
628.
Великодушие — это благородное усилие гордости, с помощью которого человек овладевает собой, тем самым овладевая и окружающим.
629.
Роскошь и чрезмерная изысканность предрекают верную гибель государству, ибо свидетельствуют о том, что все частные лица пекутся лишь о собственном благе, нисколько не заботясь о благе общественном.
630.
Леность — это самая безотчетная из всех наших страстей. Хотя могущество ее неощутимо, а ущерб, наносимый ею, глубоко скрыт от наших глаз, нет страсти более пылкой и зловредной. Если мы внимательно присмотримся к ее влиянию, то убедимся, что она неизменно ухитряется завладеть всеми нашими чувствами, желаниями и наслаждениями: она — как рыба-прилипала, останавливающая огромные суда, как мертвый штиль, более опасный для важнейших наших дел, чем любые рифы и штормы. В ленивом покое душа черпает тайную усладу, ради которой мы тут же забываем о самых горячих наших упованиях и самых твердых намерениях. Наконец, чтобы дать истинное представление об этой страсти, добавим, что леность — это такой сладостный мир души, который утешает ее во всех утратах и заменяет все блага.
631.
Судьба порой так искусно подбирает различные людские поступки, что из них рождаются добродетели.
632.
Все любят разгадывать других, но никто не любит быть разгаданным.
633.
Какая это скучная болезнь — оберегать свое здоровье чересчур строгим режимом!
634.
Легче полюбить, когда никого не любишь, чем разлюбить, уже полюбив.
635.
Большинство женщин сдается не потому, что сильна их страсть, а потому, что велика их слабость. Вот почему обычно имеют такой успех предприимчивые мужчины, хотя они отнюдь не самые привлекательные.
636.
Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.
637.
Любовники берут друг с друга клятвы чистосердечно признаться в наступившем охлаждении не столько потому, что хотят немедленно узнать о нем, сколько потому, что, не слыша такого признания, они еще тверже убеждаются в неизменности взаимной любви.
638.
Любовь правильнее всего сравнить с горячкой: тяжесть и длительность и той, и другой нимало не зависит от нашей воли.
639.
Высшее здравомыслие наименее здравомыслящих людей состоит в умении покорно следовать разумной указке других.
640.
Мы всегда побаиваемся показаться на глаза того, кого любим, после того, как нам случилось приволокнуться на стороне.
641.
Должен обрести успокоение тот, у кого хватило мужества признаться в своих проступках.

1 ] 2 ] 3 ] 4 ] 5 ] 6 ] 8 ] 9 ] 10 ] 11 ] 12 ] 13 ] 14 ] 15 ] [ 16 ]